План

1. Социальные и научные  предпосылки философии  Нового времени 3

2. Эмпиризм и рационализм  – главные направления  философии Нового  времени 8

3. Философия французского  Просвещения XVIII века 14

Список  использованной литературы 17 
 

1. Социальные и научные предпосылки философии Нового времени

   Европейскую философию Нового времени XVII–XIX веков принято называть классической. Это время создания оригинальных философских концепций, которые отличались новизной предлагаемых решений, рациональной четкостью аргументации и стремлением к приобретению научного статуса. Опытно-экспериментальное исследование природы и математическое осмысление его результатов, зародившееся еще в эпоху Возрождения, стали в Новое время могучей духовной силой, оказавшей решающее влияние на передовую философскую мысль.

   Развитие  такого рода философии неразрывно связано  с социальными и научными изменениями, имевшими место в европейской  культуре этой эпохи.

   Контуры новоевропейской культуры стали  обрисовываться в XVI столетии. Реформация, начавшаяся в эпоху Возрождения, была уже зародышем культуры нового типа. Она положила дорогу к переосмыслению догматов христианства. «Мышление становится более независимым и мы теперь покидаем его единство с теологией; оно отделяется от последней подобно тому, как оно и у греков также отделилось от мифологии»¹. Духовная атмосфера в обществе изменилась, что привело к активизации социальной жизни и утверждению нового активного сословия – буржуазии. Усиливается борьба против сословно-феодальной государственности и церкви. Английская революция в XVII веке, а затем французская в XVIII – вехи, ознаменовавшие наступление новой эры в истории Европы и становление новой европейской культуры. «Новизна этой эпохи – в освобождении экономической, политической и духовной жизни от пут европейского феодализма»².

   XVII век нес с собой подъем чувства личности и продолжил присущее эпохе Возрождения разрушение средневековой, феодальной системы ценностей, начатое итальянскими гуманистами. «Не покорный долгу рыцарь и не благочестивый монах-отшельник, а предприимчивый купец и любознательный ученый становятся теперь олицетворениями человеческого идеала»³.

   Развитие  нового – буржуазного – общества в эпоху Возрождения и Нового времени порождает изменения  не только в экономике, политике и  социальных отношениях, оно меняет и сознание людей. Важнейшим фактором такого изменения оказывается наука, и прежде всего экспериментально-математическое естествознание, которое переживает период своего становления. «В XV-XVI вв. происходят важные сдвиги в естествознании. Великие географические открытия приводят к пересмотру кардинальных положений традиционной картины мира, а XVI век ознаменован коперниканской революцией. Ренессансное естествознание, послужившее одной из исторических предпосылок возникновения классической механики, было неразрывно связано с пересмотром методологических, философских основ тогдашней науки»⁴.

   Возникновение того типа научно-рациональной деятельности, который формируется в естествознании XVII-XVIII вв. является выдающимся достижением в человеческой мысли, по праву заслуживает звания «научной революции Нового времени». «В этом типе науки нашли свое воплощение и развитие идеалы и принципы классической рациональности, значимость которых выходит за рамки собственно науки и составляет основу в целом рационального сознания эпохи Нового времени и Просвещения»⁵.

   Развитие  философии было неразрывно связано  с ходом научной революции, сопровождая, стимулируя и поддерживая ее и  получая от нее взамен импульс  к переменам. «С началом Нового времени  философия стала утверждаться как  совсем независимая сила в интеллектуальной жизни. Точнее говоря, философия начала освобождаться от пут религии, дабы вступить в новый союз с наукой»⁶.

   Становление науки Нового времени связано  с глубокими методологическими  переменами. «В Древнем мире боже существовала богатая наука – геометрия греков, юриспруденция и естественная история римлян, алгебра арабов. Однако она была умозрительной и созерцательной. Наука Нового времени ориентирована на активное «выпытывание» тайн природы и на практическое использование ее результатов. Наука должна служить общественной пользе, а не только прославлять мудрость творца»⁷

   При рассмотрении проблем, стоящих перед  философией науки XVII века, следует учитывать специфику нового типа науки – экспериментально-математического естествознания, основы которого закладываются в это время. А так же, поскольку наука занимает ведущее место в мировоззрении этой эпохи, то и в философии на первый план выходят проблемы теории познания – гносеологии. Актуализируется идущая еще со средневековья полемика между двумя направлениями: номиналистическим, опирающимся на опыт, и рационалистическим, выдвигающим в качестве наиболее достоверного познание с помощью разума.

   Поскольку материализм соответствует интересам  наук, в это время наблюдается  переход от религиозной, идеалистической  философии к философскому материализму и материализму естествоиспытателей. И тот и другой начинают критику  схоластики с постановки вопроса  о познаваемости мира. Возникает  два течения в гносеологии: сенсуализм и рационализм. Сенсуализм неразрывно связан с эмпиризмом для которого все знания обосновываются в опыте и посредством опыта. Рационализм же является учением, признающим разум единственным источником познания.

   Законами  развития и движения мира понимаются только механические законы. Поэтому  материализм этой эпохи является метафизическим и механистическим. Разрабатываются новые методы познания мира. Сенсуализм использует индукцию – движение мысли от частного к общему. Рационализм опирается на дедукцию – движение мысли от общего к частному.

   Становление и развитие новоевропейской философии  происходило в тесной связи с  зарождающейся экспериментальной  наукой. Процесс интенсивного взаимодействия философии этого периода с  наукой вызвал настоятельную необходимость  разработки весьма дифференцированной гносеологической проблематики, в рамках которой особое место стала занимать методологическая, явившаяся весьма насыщенным и богатым средоточием идей.

   Опыт  и эксперимент в понимании  философов-механицистов начинает играть роль проверки теоретической науки, подтверждения ее стремления быть наукой об этом мире. Для ученых середины XVII века изначальная генетическая связь теории с обыденным опытом становится утерянной, и единственный способ удостоверения теории должен быть найден в апостериорном сравнении теории с опытом. «Сущность методологической новизны философских систем XVII века заключается в признании гипотетического характера теоретического знания. Это признание было тесно связано с изменением в экспериментальном основании науки, с движением от контекста открытия к контексту оправдания»⁸.

   В XVII-XVIII столетии идеалы и нормативы  естественнонаучного исследования сплавлялись с целым рядом  конкретизирующих положений, которые  выражали установки механического  понимания природы. Объяснение истолковывалось  как поиск механических причин и  субстанций – носителей сил, которые  детерминируют наблюдаемые явления. В понимание обоснования включалась идея редукции знания о природе к  фундаментальным принципам и  представлениям механики.

   В соответствии с этими установками  строилась и развивалась механическая картина природы, которая выступала  одновременно и как картина реальности, применительно к сфере физического  знания, и как общенаучная картина  мира.

   В результате «научной революции» рождается новый образ мира, с новыми религиозными и антропологическими проблемами. Вместе с тем возник и новый образ науки – развивающейся автономно, социальной и доступной контролю.

   Формируется знания, которое, в отличие от предшествующего, средневекового, объединяет теорию и практику, науку и технику и создает новый тип ученого: не средневекового философа, не гуманиста, не мага, астролога или даже ремесленника или художника Возрождения. «Этот новый тип ученого, рожденный научной революцией, – больше не маг или астролог, владеющий частным знанием посвященных, и не университетский профессор, комментатор и интерпретатор текстов прошлого, это ученый нового типа, т.е. носитель того типа знания, который для обретения силы нуждается в постоянном контроле со стороны практики, опыта»⁹.

   Научная революция породила современного ученого-экспериментатора, сила которого – в эксперименте, становящемся все более строгим благодаря новым измерительным приборам, все более и более точным. Деятельность ученого нового типа часто протекает вне (а то направлена и против) старых структур знания, например университетов. В XVI и XVII вв. университеты и монастыри теряют положение единственных центров культуры. Инженер или архитектор, который проектирует каналы, плотины, укрепительные сооружения, занимает равное или даже более престижное положение, чем врач, придворный астроном, профессор университета.

2. Эмпиризм и рационализм – главные направления философии Нового времени

   Общая ориентация на практическую эффективность, полезность научного знания в философии  Нового времени была реализована  в двух вариантах – эмпиризме  и рационализме, конкурентная борьба между которыми во многом определила и духовную атмосферу эпохи в  целом, и ряд существенных различий между «островной» и «континентальной»  философией и наукой.

    Родоначальником эмпиризма был английский философ  Фрэнсис Бэкон. Бэкон, как и большинство  мыслителей его эпохи, считая задачей  философии создание нового метода научного познания, переосмысливает предмет  и задачи науки относительно понимания  Средних веков. Цель научного знания – в принесении пользы человеческому  роду; в отличие от тех, кто видел  в науке самоцель, Бэкон подчеркивает, что наука служит жизни и практике и только в этом находит свое оправдание. Общая задача всех наук – увеличение власти человека над природой.

    Ф. Бэкон начинает свое программное сочинение «Новый органон» противопоставлением двух позиций – абсолютного догматизма и полного скептицизма. «Те, кто осмелился говорить о природе, как исследованном уже предмете, делали ли они это из самоуверенности или из тщеславия и привычки поучать – нанесли величайший ущерб философии и наукам… Те же, кто вступил на противоположный путь и утверждал, что решительно ничего нельзя познать, приводили в пользу этого доводы, которыми, конечно, нельзя пренебречь»¹⁰. Симпатии Бэкона на стороне тех, кто, осознавая эти две опасные крайности, выбирает средний путь, благоразумно удерживаясь самонадеянностью окончательных суждений и отчаянием скептицизса.

    Если  чувственный опыт превратить из случайного и хаотичного в систематически-методический, т.е в научный эксперимент, тогда  последний станет носителем всеобщего, сущности, «формы природы», источником доказательного необходимого знания всеобщих аксиом. «Самое лучшее из всех доказательств  есть опыт, если только он коренится  в эксперименте»¹¹. Такой организованный эксперимент способен «вырвать у природы ее тайны». Тайны природы – это скрытые за явлениями всеобщие «формы природы», те сущности или божественные архетипы, которые запечатлены материальному миру Творцом в акте творения. «Бэконовский «эксперимент» далек от античного опыта, всматриваясь в который «умным зрением», философ мог извлекать из него универсальное, достоверное знание. Бэконовский «эксперимент» – это компонент vita activa, это осуществление дарованной человеку богом власти над природой. Бэкон приходит к утверждению достижимости достоверного знания»¹².

    Будучи  материалистом, Бэкон рассматривал практическую эффективность знаний как доказательство их истинности, а их истинность – как залог  последующего успешного их практического  применения. Бэкон говорит, знание есть сила, и тот, кто овладеет знаниями будет могущественен. «Мы столько  можем, сколько мы знаем». Механизм практического применения знаний основан  на том, что из них вытекают руководства  к действию.

    Учение  Бэкона о методе познания начинается с критической его части, движимой, как и у Декарта, сомнением  во всем. Бэкон атакует схоластику и раскрывает слабые стороны человеческих познавательных способностей. Эти слабости ведут не к каким-то случайным  просчетам и ложным шагам, а к  неизбежно возникающим заблуждениям, преодолеть которые можно только тогда, когда мы хорошо разберемся в  механизме самой человеческой природы.