Правовое регулирование международного конфликта

Автор: Пользователь скрыл имя, 21 Октября 2012 в 20:12, дипломная работа

Описание работы

Цель и задачи исследования. Целью настоящей работы является анализ путей и методов урегулирования международных конфликтов, на примере конфликта России и Грузии. В соответствии с поставленной целью в работе решаются следующие задачи:
- изучить теоретические подходы исследования международного конфликта;
- проанализировать сущность международного конфликта;
- выявить основные механизмы разрешения международного конфликта;
- рассмотреть основные подходы к изучению особенностей международных конфликтов;
-выявить проблемы управления современным международным конфликтом.

Содержание

Введение……………………………………………………………………….3
1 Теоретико-правовые подходы к исследованию международно-политического конфликта………………………....….……………………………9
1.1 Международно-правовое понятие конфликта………………......……..9
1.2 Основные международно-правовые подходы к изучению особенностей международных конфликтов………………………………………………………27
2 Проблемы правового регулирования международных конфликтов…44
2.1 Современный международный конфликт: проблемы управления…..44
2.2 Роль России в урегулировании международных конфликтов……...63
3 Российско-Грузинский конфликт………………………………………..75
3.1 История развития конфликта…………………………………………75
3.2 Нарастание напряженности……………..……………………………80
3.3 Потери сторон и жертвы войны……………………………………...88
Заключение………………………………………………………………….91
Список использованной литературы……………………………………..96

Работа содержит 1 файл

диплом Досаева.doc

— 422.00 Кб (Скачать)

Среди особенностей международных  конфликтов следует отметить их двойственный характер. Даже в условиях самого жесткого вооруженного конфликта существуют элементы сотрудничества (например, обмен военнопленными). Согласно мнению Дойтча, получившему распространение в теории МО, международные конфликты представляют собой ситуации со смешанными интересами, в которых интересы сторон одновременно совпадают и расходятся [26, с.83]. 2. Международное сотрудничество отражает процесс взаимодействия двух или нескольких акторов, в котором исключается применение вооруженного насилия и доминируют совместные поиски реализации общих интересов. Сотрудничество не исключает возникновение разногласий и конфликтов между сторонами, однако предполагает, что они разрешаются в рамках дипломатических переговоров. Отношения сотрудничества включают двух и многостороннюю дипломатию, заключение договоров и союзов. В рамках этого процесса возникла целая система межгосударственных и негосударственных организаций. В качестве результата сотрудничества выступают интеграционные процессы, например, создание Евросоюза.

3. Сотрудничество и урегулирование конфликтов опираются на процесс переговоров. Переговоры в МО использовались с древних времен, однако усложнение системы МО в ХХ веке, обострение противоречий между государствами и имеющийся разрушительный военный потенциал сделали переговоры одним из основных международных процессов. Г. Моргентау в 1947 г. призывал строить взаимоотношения государств посредством дипломатии. В последующие годы многие исследователи занялись изучением этого процесса (С. Сиджел, Ч. Осгуд, Р. Фишер, М. Лебедева и др.).

Процесс переговоров  проходит несколько стадий: подготовка к переговорам; процесс их ведения; анализ результатов переговоров  и выполнение достигнутых договоренностей.

Одна из особенностей международных переговоров состоит  в том, что они, будучи частью МО, с одной стороны испытывают на себе их влияние, а с другой – сами воздействуют на международные отношения, во многом определяя и формируя их.

4. Процесс принятия  политического решения несколько  отличается от трех предшествующих  процессов. Он включает те мотивы, которые побуждают участников вступать в конфликт или сотрудничать.

Процесс принятия политического  решения может оказывать существенное воздействие на международные отношения  и на судьбы людей. Например, принятие решения США и НАТО начать бомбежки в Югославии для решения проблемы косовских албанцев повлияло не только на ситуацию внутри Югославии, но и на регион (Европу) в целом.

В рамках многих школ и  направлений проводятся исследования данного процесса. Говоря о тенденциях, характерных для данного процесса в конце ХХ века, следует отметить повышение цены ошибки за принятое решение (наличие оружия массового уничтожения), усиление информационного шума (обилие непроверенной и искаженной информации наравне с достоверными источниками), усиление влияния масс на выработку и принятие политических решений.

Подводя итоги, можно  сделать вывод, что международные  отношения – сложная система глобальных взаимоотношений в обществе, характеризующаяся динамичностью, развитием, многосубъектностью, наличием различных акторов.

 

 

2 Проблемы правового регулирования международных конфликтов

 

2.1 Современный международный конфликт: проблемы управления

 

Лет десять назад, в период завершения «холодной войны», горизонты  международного сотрудничества казались безоблачными. Главное на тот момент международное противоречие - между коммунизмом и либерализмом – уходило в прошлое, правительства и народы устали от бремени вооружений. Казалось, ничто в тот момент не оправдывало и не выглядело как оправдание войны. Если не «вечный мир», то, по крайней мере, длительный период затишья на тех участках международных отношений, где все еще оставались нерешенные конфликты, не выглядел слишком уж большой фантазией.

Это позволяло несколько  по иному взглянуть на перспективу  развития международных отношений в XXI веке. Грозный и кровавый XX век, от которого лучшие умы века предыдущего ожидали торжества разума и доброй воли, приучил к осторожности: не зарекаться и не ожидать быстрого торжества мира и справедливости. До тех пор, пока национальные государства остаются основными структурными элементами международной системы, а сами эти государства сильно и резко отличаются друг от друга, ожидать, что наступит период межгосударственного братства, было бы преждевременно. 
         Но вот опыт XX века, его разрушительных мировых войн в сочетании с прогрессом технологии, объединяющей все человечество в некую единую систему, мог бы предопределить длительную фазу, когда политические решения спорных проблем станут и этически приемлемыми и политически выгодными. Сопоставление решения проблемы с помощью оружия и его цены в XX веке продемонстрировало с предельной ясностью выгодность мирных политических решений и разрушительность решений военных.

Большим вопросом остается, случилось ли это потому, что соотношение  между средствами нападения и средствами защиты в связи с развитием оружия массового поражения решительно изменилось в пользу нападения, или же потому, что произошел какой-то серьезный сдвиг в этическом поведении человека? Само собой разумеется, на политическое мышление сильный отпечаток наложил военно-технический фактор: появилась необходимость избегать массированных ударов по «ценностям» (городам, промышленным объектам, в целом по населению) и, следовательно, сформировался первый и весьма важный взаимный интерес конфликтующих сторон.

Но и этика видимо была не последней в этой эволюции: не просто жалость к невинным жертвам  конфликтов обуяла политиков и широкую  публику. Излишне большие жертвы в связи с ростом разрушительности вооружений становились контр продуктивными, невыгодными. Следовательно, можно было представить дело так, будто в мышлении человечества произошел крупный этический сдвиг. Кроме того, свое слово сказала и взаимозависимость, начавшая играть все большую роль не только и не столько в отношениях между партнерами и союзниками, но и в отношениях между противниками. Так, советский продовольственный баланс не сходился без поставок продовольствия из стран Запада; энергетический баланс в странах Запада (по приемлемым ценам) не сходился без поставок энергоресурсов из СССР, а советский бюджет не мог состояться без нефтедолларов.

Таким образом, целая  совокупность соображений, причем и  гуманитарного и прагматического  характера, предопределила разделяемый  главными участниками международных  отношений – великими державами, ООН, региональными группировками – вывод о желательности мирного политического урегулирования конфликтов, а также управления ими.

До нынешнего времени  среди специалистов-конфликтологов в России и за рубежом не сложился единый подход к базовым понятиям конфликтологии.

В работах на эту тему сплошь и рядом используются, и  часто в виде взаимозаменяемых, понятия  «контроль над конфликтами», «урегулирование  конфликтов», «предотвращение конфликтов», «ограничение конфликтов» и др.

Как правило, это связано с двумя обстоятельствами: во-первых, с действительно глубоким интересом к проблеме, который проявили специалисты-международники еще во времена «холодной войны» (Т. Шеллинг, А. Раппопорт, Д. Зингер, Б. Рассет и др.), а, во вторых, с тем фактом, что огромное число имеющихся или бывших в прошлом международных конфликтов в силу разных причин не укладываются пока еще в единую схему управления.

Сама идея «управления  конфликтами» не столь уж древняя. В  предыдущей истории Европы время  от времени возникали идеи контроля над конфликтами, когда складывался какой-то определенный режим международных отношений: созданный Венским конгрессом 1815 года «европейский концерт», призванная к жизни Версальской конференцией 1919 года Лига Наций; наконец, учрежденная в 1945 году Организация Объединенных Наций.

Но эти попытки ограничить конфликтность, поставить ее под  контроль, как правило, наталкивались  на понятие «суверенитета наций», в том числе и их право на «самооборону» (именно так именовалось  право принимать решения об использовании военной силы), и, как итог, стремление управлять конфликтами, держать их под контролем, хотя бы ради избежания нежелательной эскалации, заканчивалось неудачей. Все равно конфликты весьма часто доходили до уровня разрушительных военных столкновений, неся радости и почет военным и связанным с ними группировкам, беды и несчастья всем остальным.

Идеи управления конфликтами  вновь возникли, как часть международных  отношений и стратегии ведущих  государств, в годы «холодной войны», когда появилась некая внутренняя связь между локальными или региональными конфликтами и ходом противоборства двух сверхдержав на мировой арене. Уже со времен войны в Корее (1950-1953) стало ясно, что региональные конфликты в условиях соревнования двух мировых систем могут с поразительной легкостью перерастать свои начальные рамки и выливаться в более обширные столкновения. Это уже тогда поставило в повестку дня великих держав, ответственных за поддержание международного мира, вопрос об управлении, хотя бы частичном, конфликтными ситуациями. Так были решены проблемы, если не управления, то хотя бы прекращения конфликтов в Корее (1953), Индокитае (1954), Лаосе (1962) [26, с.33].

Но все же в условиях «холодной войны» в сфере управления конфликтами доминировал подход, сформулированный Т. Шеллингом: «мы все, в конце концов, участники конфликта, и наш интерес состоит в том, чтобы его выиграть» [32, с.214].

Поэтому очень часто  под термином «управление конфликтом»  подразумевалось стремление не столько  держать конфликт в каких-то приемлемых рамках, сколько встроить любой конфликт – локальный, региональный, глобальный – в определенную схему взаимодействия с противоположной стороной и использовать эту схему в качестве стратегии давления на нее то ли с помощью угрозы эскалации конфликта до неприемлемых степеней (ядерный удар), то ли за счет географического перенесения противоборства в те регионы, где у другой стороны была более высокая степень уязвимости (Карибский кризис), то ли с помощью сочетания того и другого (концепция «двух с половиной войн»).

На этом этапе (поскольку  обе стороны не хотели доводить конфликт до крайней степени в силу ее неприемлемой разрушительности) концепция «управления  конфликтом» претерпела очередную  модификацию и стала больше ориентироваться  на создание механизмов, во-первых, предотвращения несанкционированного, случайного возникновения ядерного конфликта («горячая линия» между Москвой и Вашингтоном, договоренности относительно исключения рисков технического или психологического характера), а, во-вторых, ограничения и ликвидации «дестабилизирующих» систем вооружений, которые могли бы спровоцировать какую-либо из сторон пойти на крайние меры в кризисе.

Развитие этого, второго  направления и породило все соглашения между СССР и США относительно ограничения и сокращения стратегических вооружений. С помощью этих мер странам удалось добиться создания прочного барьера на пути возможной эскалации конфликта от обычных, приемлемых стадий (локальная война, региональное столкновение) до крайних и неприемлемых. Но это состояние еще трудно было назвать «управлением конфликтом» в полном смысле этого слова, потому что еще оставалась сфера доядерных конфликтов, где обе стороны продолжали стремиться набирать очки либо за счет поддержки союзников, либо за счет собственных военных операций.

В этих условиях отношения  между сверхдержавами начинали раздваиваться  на те, где соблюдались какие-то правила  и действовала система «управления» (отношения в стратегической сфере), и те, где никакого управления не было (кроме разве что перехода к ядерному столкновению), а происходила лихорадочная борьба за влияние в отдельных районах мира. Временами обе сферы пересекались (Афганистан), и состояние всеобщего конфликта становилось менее управляемым.

Вывод, с точки зрения поддержания международной стабильности, напрашивался сам собой: необходимо было ввести какие-то правила взаимодействия в региональных конфликтах, несмотря на сильное противодействие со стороны военных и связанных с ними кругов внутри соперничающих держав и их клиентов – вовне.

Теоретический выход из этой ситуации предложил Р. Аксельрод. Он достаточно доходчиво объяснил различия между существовавшей на тот момент теорией конфликта и реальной практикой. Созданная им теория конфликта ориентировалась на разовое столкновение – ядерную войну. Поэтому и стратегия в конфликте по существу состояла в том, чтобы обеспечить участнику оптимальные условия для нанесения первого (обезоруживающего или смертельного) удара по противнику.

Р. Аксельрод обратил внимание на то, что идея одного, «окончательного» удара себя исчерпала с появлением ВГУ, и обе стороны в конфликте – СССР и США – от нее отказались. Наоборот, обе были в равной степени заинтересованы в избежании ядерного конфликта. Соперничество между ними сместилось на нижние, до ядерные этажи и распалось на десятки более мелких конфликтов, в которых они постоянно взаимодействовали, выигрывая в одних случаях и проигрывая – в других. И в этом случае ставка на один, решающий удар перестала представлять собой убедительное средство давления на противника. Переходя от одного до ядерного конфликта к другому, обе стороны примерно одинаково выигрывали и проигрывали; в одном случае могла торжествовать одна сторона (поражение США во Вьетнаме), в другом – другая (поражение СССР в Афганистане). Поэтому наиболее выгодной стратегией для обеих сторон становилась стратегия сотрудничества, при которой проигрыши обеих минимизировались (отсутствие поражения в конфликте – уже плюс), а выигрыши, наоборот, максимизировать.

Р. Аксельрод объяснил то, что происходило  на практике во второй половине 1980-х годов. Наученные горьким опытом поражений в локальных и региональных конфликтах, ощутившие на себе ответственность за состояние баланса стратегических вооружений, обе сверхдержавы начали постепенное сближение в области управления конфликтами. Там, где это оказалось возможным, они сотрудничали в прекращении войны (Афганистан); там, где это позволяли обстоятельства, они способствовали прекращению конфликтов (Никарагуа, Южная Африка, Иран-Ирак). В целом и обстановка, и дух сотрудничества оказались столь подходящими, что они помогали друг другу даже в осуществлении силовых акций против зачинщиков конфликтов (война в Персидском заливе в 1991 году).

Информация о работе Правовое регулирование международного конфликта