Учение М. Вебера о политике, власти и государстве. Качества политического лидера

Автор: Пользователь скрыл имя, 26 Мая 2012 в 15:19, контрольная работа

Описание работы

Начиная примерно с середины 70-х годов на Западе, и в первую очередь в ФРГ, наблюдается резкое нарастание интереса к М. Веберу, отмеченное выходом ряда остродискуссионных статей и книг, посвященных его социологическому учению. В настоящее же время социология Макса
Вебера переживает настоящее возрождение на всей территории интеллектуального сознания человечества. Его многочисленные труды выходят далеко за пределы социологии и адаптируются под большинство сфер гуманитарной науки.

Работа содержит 1 файл

к.р. история.docx

— 52.64 Кб (Скачать)

 

 

 

 

 

 

 

   Заключение

   Политическая социология Макса Вебера неотделима от политической ситуации, в которой он жил. Еще в ранней юности он приобрел вкус к политике. С политической точки зрения в Германии Вильгельма он был национал-либералом, но либералом не в американском смысле этого слова; собственно говоря, он не был даже демократом в том смысле, какой придавали или придают этому термину французы, англичане и американцы. Величие нации и мощь государства он ставил превыше всего. Конечно, он был предан идеалам свободы, к которой стремились либералы старого континента. Без минимума прав человека, писал он, мы не сможем больше жить. Однако он не верил ни во всеобщую волю, ни в право народов распоряжаться собой, ни в демократическую идеологию.

 

   Макс Вебер принадлежит  к той школе социологов, которая  обнаруживает свой научный интерес  к обществу по мере того, как  проявляет интерес ко всему  общественному. Так же как Макиавелли, он относится к тем социологам, которые испытывают тоску по  политической деятельности, хотели  бы участвовать в политической  борьбе и стоять у власти. Он  мечтал о карьере государственного  деятеля, но был не политическим  деятелем, а всего лишь советником  государя, и, как водится, к  советам его не прислушивались.

   Но даже будучи теоретиком, безграничность его мышления, относительно той или иной проблемы, характеризуют Макса Вебера, как величайшего деятеля науки. Его работы были задуманы в таких объемах, что заведомо большая их часть оставалась незавершенной. Случалось, что некоторые из его работ заканчивались замечанием, дальнейшая статья следует. Но они так и оставались последними по данной проблеме. Труды, казавшиеся доведенными до конца, указывали на то, что выходило за их пределы, требовали дальнейшей работы. Его трудоспособность была, невзирая на напряженную деятельность в течение ряда десятилетий, исключительной. «Я работаю, как тридцать лет тому назад», сказал он в апреле 1920 года. И за этой работой его настигла смерть.

   При жизни Вебер был достаточно известен и как ученый, и как политик, но истинные масштабы его деятельности были оценены лишь благодаря посмертным изданиям сочинений, предпринятым Марианной Вебер, его вдовой.

 

Мы знаем, что труд может быть подлинно научным при условии, если он может и должен быть развит и  превзойден. В этом заключается патетический характер жизни, отданной науке, которая  даже в случае успеха не может не нести в себе определенного разочарования. Мы никогда не познаем предела  наших усилий, мы никогда не получим  окончательного ответа на самые волнующие  нас вопросы.

Аналогично этому, чем более  рациональным становится общество, тем  более каждый из нас обречен, как  говорят современные марксисты, на отчуждение. Мы ощущаем себя прикованными к чему-то большому, с чем не можем  справиться, чувствуем себя обреченными  осуществить лишь часть того, что  могли бы; мы всю свою жизнь привязаны  к узкой профессии без надежды  на какое-либо иное величие, кроме смирения с такой участью.

В этом случае, прежде всего следует спасать, говорил Вебер, так это права человека, которые дают каждому шанс прожить настоящую жизнь, независимо от места, которое он занимает в рациональной организационной структуре. В политическом смысле это значит, что ему открывается простор для свободного соревнования, благодаря которому самоутверждается личность и могут быть избраны подлинные руководители, а не бюрократические чиновники.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Нынешний  процесс демократизации политической власти  в  России  –  еще  одна попытка   интегрироваться   в   мировое   сообщество   стран,   исповедующих прагматические, рациональные социокультурные ценности. Согласно  веберовской методологии,  процесс  рационализации  нашей   власти   пойдет   параллельно изменениям в характере социальных действий россиян. По Веберу, приверженность разных социальных групп и  отдельных  индивидов  к различным типам социальных действий (с разной степенью в  них  рационального компонента) объективно ведет к естественности политического неравенства.  Не в смысле прав и свобод людей, а в смысле  их  компетентности  и  способности быть активным социальным агентом, свободно принимающим решения и  отвечающим за их последствия. У  Вебера  реализация  идеи  политической  рациональности связана  с  разной  степенью  их  участия  в  политической  жизни  вообще  и политической власти в особенности. Социолог говорит о том, что можно быть:

   1) «политиками «по случаю», когда  опускаем свой  избирательный   бюллетень или  совершаем  сходное  волеизъявление,  например,   рукоплещем   или протестуем на «политическом собрании»;

   2) «политиками «по совместительству»» -  быть  доверенным  лицом,  членом правления партийно-политического союза, государственных советов и т.д. В этом случае политика «не становится для  них  первоочередным  «делом жизни» ни в материальном, ни в идеальном отношении»;

   3) «преимущественно-профессиональными»  политиками.

Из  тенденции  рационализации  политической  жизни  логически  вытекает  идея превращения  политики  в  своего  рода  «предприятие»,   которому   требуются профессионально  подготовленные  люди  с  разными  знаниями  и  умениями   –чиновники-специалисты и «политические» чиновники.

Если  эти принципы удастся  провести  в  нашу  жизнь,  то  постепенно  пойдет процесс ее рационализации. Утвердится порядок, согласно которому «ходить  во власть» должны профессионально  подготовленные,  компетентные  в  управлении люди, которые прошли подготовительную учебу и службу, выдержали  специальные экзамены,  доказывающие   их   способности   и   возможности   работать   на политическом «предприятии», что нельзя  путать  просто  с  интеллектуальными способностями. Остальные же должны  почувствовать  рациональность  состояния быть свободным от  профессиональной  политики,  чтобы  обрести  свободу  для занятия иным делом профессионально.  Следует  заметить,  что  это  вовсе  не исключает право для всех людей  оказывать влияние  на  власть,  на  характер

принимаемых политических решений.

   Ценными  для  нашей  страны  могут  быть  рекомендации  Вебера  относительно минимизации  коррупции  в  структурах  государственной  власти.  «За   счет» политики как профессии живет тот, кто стремится сделать  из  нее  постоянный источник дохода; «для» политики – тот, у  кого  иная  цель.  Чтобы  некто  в экономическом   смысле   мог   жить   «для»   политики,    при    господстве частнособственнического    порядка    должны    наличествовать     некоторые предпосылки: в нормальных условиях он  должен  быть  независим  от  доходов, которые может принести ему политика».

По  существу,  из  этого  следует,  что  при  нашем  волеизъявлении,  вопреки

прежним стереотипным установкам выбирать из  «своих»,  рекомендуется  отдать предпочтение  при  прочих  равных   условиях   соискателю   должности,   уже обладающему  интеллектуальной  или  материальной  собственностью,   имеющему постоянный   доход,   что,    как    правило,    свидетельствует    о    его предрасположенности  к  целерациональным  действиям и   его   потенциальной готовности для правовой, эстетической  и, в  конечном  счете,  рациональной политики.

Примечательно, что проблему коррупции Вебер  не сводит  к  ее  экономическому аспекту.   Страна,   в   которой   политическая   элита    дифференцирована, сталкивается с объективными сложностями, вызванными  «коррупцией  «партийно-политического»  характера»,  когда  «партийными  вождями  за  верную  службу раздаются  всякого  рода  должности  в  партиях,   газетах,   товариществах, больничных кассах, общинах и  государствах.  Все партийные битвы суть  не только битвы ради предметных целей, но прежде всего также  за  патронаж  над должностями».  Как  видно,  проблема  коррупции  не  является   специфически российской, и, стало быть,  можно  использовать  веберовские  соображения о

политическом  рационализме  для  ее  нейтрализации.   Прежде   всего,   надо

признать,  что   рациональная   бюрократия,   как   функциональный   элемент

управления,   есть   атрибут   рационально-легального    господства.    Если

политическое  поле страны хочет развиваться в  этом  направлении,  то  лидеры партий и политических  движений  должны  осознать,  что  в  общих  интересах минимизировать  коррупцию.  Для  этого  после  каждой  очередной   партийной баталии, завершившейся приобретением одних и потерями у других,  не  следует по  ценностным  ориентациям  конкретных  партий  и   политических   движений «перетряхивать»  бюрократический  аппарат  управления.  Тем   более   вредны кампании, иррациональные по  сути,  направленные  на  формальное  сокращение определенного процента чиновников.  Говоря  о  рационализации  политического господства, Вебер отмечал необходимость формирования и поддерживания  нового

социального слоя – современного чиновничества, как  «высококвалифицированных специалистов  духовного  труда,  профессионально   вышколенных   многолетней подготовкой,    с    высокоразвитой    сословной    честью,    гарантирующей

безупречность, без чего возникла бы роковая опасность  чудовищной  коррупции и  низкого  мещанства,  а  это  бы  ставило  под  угрозу  чисто  техническую эффективность  государственного  аппарата,   значение   для   которого   для хозяйства, особенно с  возрастанием  социализации  постоянно  усиливается  и будет усиливаться впредь».

Ориентация  на этот тип рационального политического  господства  избавило  бы российское общество от массовых  иррациональных  перемен  в  государственных институтах после очередных выборов,  от  чего  в конечном  счете население несет материальные и духовные потери. Хорошим симптомом в этом смысле  явили собой последствия выборов Президента В.В. Путина. Общественное  мнение,  ряд СМИ предвкушали радикальные кадровые  перестановки,  которые  тем не  менее свелись к минимуму. Впервые в российской истории новой  политической  элите,

пришедшей к самой вершине власти, хватило  мудрости  и  прагматизма  в  целом сохранить бюрократический аппарат.

Политическую  коррупцию можно  минимизировать  еще  и  тем,  чтобы  разделить функционально  государственную  бюрократию  и  лидеров  партий.   «Подлинной профессией настоящего  чиновника…,  -  замечает  Вебер,  -  не  должна  быть политика.  Он  должен  «управлять»  прежде  всего  беспристрастно  – данное требование применимо даже к  так  называемым  «политическим»  управленческим чиновникам… Политический чиновник не должен делать именно того,  что  всегда и необходимым образом должен делать политик – как вождь, так и его свита,  -

бороться».

И еще  один  принципиальный  момент.  Рациональное  политическое  господство отнюдь не тождественно безвластию, слабовластию, тем более ее  бессилию.  В этой связи Вебер замечает, что государство является  институтом,  обладающим «монополией  легитимного  физического  насилия»:  «единственным   источником «права» на насилие  считается  государство»,  «насилие  отнюдь  не  является нормальным или единственным средством государства – об этом нет  и  речи,  - но оно, пожалуй, специфическое для него средство».

Трудно  не согласиться с  этим  утверждением.  Без  решительных  действий  по укреплению Российского государства в этом плане у нас не исчезнут  сами  по себе  возникшие  на  «демократической  волне»   очевидные   диспропорции   в полномочиях центра и регионов, закрепленные в республиканских  Конституциях.

Еще большая проблема для современной  России  –  нелегитимные  образования  в том  числе  и  вооруженные,  лидеры  которых,   как   правило,   прикрываясь патриотическими,  национальными,  религиозными  лозунгами,  во   имя   своих политиканских  амбиций  и  коррупционных  целей  приносят  в  жертву  права, свободы и зачастую даже жизни других людей. Сколько  же  еще  нужно  фактов, подтверждающих, что там,  где  возникает  несколько  источников  «права»  на насилие, нет и не может быть ни политической рациональности, ни  демократии, ни элементарной справедливости?  Однако,  кажется,  режим В.  Путина  начал осознавать  эти  опасности  для  судеб   России   и   принимает   меры   для рационализации властной вертикали.

 

 

 

                      Список использованной литературы:

 

 

   1. С.А. Кравченко «Социология.  Учебное пособие для ВУЗов», М.: «Экзамен»,

      2002

 

   2. В.Н. Лавриненко «Социология: учебник для ВУЗов»,  М.:  «Юнити-дана»,

      2002

 

   3. А.И. Кравченко «Социология:  учебник  для  ВУЗов»,  М.:  «Академический

      проект», 2002

 

   4. С.С. Фролов «Социология: учебник», М.: «Гардарики», 2001

 

   5. М. Вебер  «Избранные произведения»,  М.: «Прогресс», 1990

 

   6. П.П. Гайденко, Ю.Н.  Давыдов «История  и рациональность.  Социология

      Макса Вебера и веберовский ренессанс», М.: «Политиздат», 1991

 

 

 

 


Информация о работе Учение М. Вебера о политике, власти и государстве. Качества политического лидера